Если “Rizz” был моментом, когда XLOV сносили стены, возведённые вокруг них, то недавно выпущенный клип на “Biii:-P” — это момент, когда они поворачиваются к людям за этими стенами и очень прямо спрашивают: почему вы так боитесь нас?

Если “Rizz” ощущался мрачно, ритуально и конфронтационно, то клип на “Biii:-P” полностью меняет визуальную подачу. Он открывается яркими красками — крылья, игривый стиль — как будто мы случайно попали в их воображаемый рай. Но поворот происходит быстро. Постепенно эти яркие образы обнаруживаются как фантазия, наложенная на реальность: четыре пациента в простых белых больничных халатах, наблюдаемые врачами с планшетами, которые рассматривают их как аномалии. Это двойной обман: сначала радость, затем мрак, а потом финальное сюрреалистическое переворачивание, усиливающее нарратив.

Фантазия, диагноз и политика наблюдения

Клип использует больничную обстановку как метафору того, как общество диагностирует всё, что выходит за рамки нормы, как «неправильное». Врачи не выглядят угрожающими в духе фильма ужасов; они клиничны, отстранены, делают заметки, словно каталогизируя существование группы. Это холод институционального суждения, а не насилие, делает образы более болезненными.

На таком фоне строки вроде «안녕 내 이름은 freak» («Привет, меня зовут freak») обретают куда более острый смысл. XLOV не издеваются над собой; они высмеивают ярлык. Они отказываются позволять миру решать, что «нормально», а что нет. Даже повторяющееся «괜찮아요?» («Вы в порядке?») читается как прицельный укол: мир часто спрашивает у гендерно-неконформистских или нетрадиционных людей, в порядке ли они, — тогда как настоящий вопрос должен быть: почему все так помешаны на контроле отличий?

Лирика «Love on me, hate on me / Baby, you can spin it how you want» становится тезисом клипа. Если люди будут проецировать свои тревоги на XLOV, то XLOV возьмут контроль над нарративом, подыгрывая этому. Они отказываются сломаться под пристальным вниманием.

Поворот: ангелы реальны

Второй сюжетный поворот полностью преобразует видео. После раскрытия, что «ангельские» версии — лишь плод их воображения, клип в конце переключается на настоящий ангельский портал, который вспыхивает — мерцающий, сюрреалистичный, совершенно неуместный в стерильной больничной обстановке. Это переписывает всё, что было до этого.

Потому что если общество настаивает на том, чтобы выставлять тебя бредовым за то, что ты знаешь, кто ты есть, то “Biii:-P” спрашивает: а что если твоя правда — та, что была реальной всё это время?

В этот момент фантазия становится фактом. Идея о том, что у XLOV были «воображаемые» крылья, переворачивается в последние секунды — освобождение, которое напрямую отражает темы песни. Они не галлюцинировали свои идентичности. Они ждали, пока мир не догонит.

Мотив сердцебиения

Припев — «Beep, beep, beep, beep, beep, beep / And my heart goes…» — работает как буквальное сердцебиение и как монитор в больнице, связывая внутренний ритм самоидентичности с внешним медицинализированным взглядом. Он размывает грань между человечностью и диагнозом. Они живы потому, что у них бьются сердца, или «живы» только тогда, когда врачи их мониторят? XLOV сами отвечают на этот вопрос, присваивая «пик» (beep) как свою собственную саундтрековую метку, а не симптом.

Контрапункт к “Rizz”

Если “Rizz” касается проламывания границ, навязанных извне, то “Biii:-P” фокусируется на коварных способах, которыми эти границы оправдываются — через осуждение, категоризацию и патологизацию.

Если “Rizz” о том, чтобы отодвинуть линию, то “Biii:-P” спрашивает, зачем эта линия вообще существовала.

Оба видео говорят о бунте, но подходят к нему с противоположных сторон. “Rizz” штурмует репрессию в лоб, тогда как “Biii:-P” бьёт по стигме и неверной диагностике.

Вместе они формируют один из самых последовательных двойных визуальных нарративов, которые мы видели от новичка в K-pop за последние годы.

Более широкая картина

XLOV не позируют под «инаковых» — они просто такие, и это отражается в их работах. “Biii:-P” — это клип о том, чтобы быть неправильно понятым, неправильно маркированным и неверно прочитанным, и при этом отказываться извиняться за своё существование. Он игривый, сюрреалистичный и тонко политичный, но никогда не назидательный.

Это также напоминание о том, почему фанаты продолжают называть их тем изменением, о котором все просят в K-pop: не потому что XLOV громко об этом заявляют, а потому что они честны в этом.